Правительством было строго указано в специальном циркуляре, чтобы в университетах «не было разногласий между религи ей и наукой», но тем не менее экспериментальный метод упорно прокладывал себе путь в медицине и естествознании. В 1801 году действительный член Российской академии и профессор Медико-хирургической академии П. А. Загорский опубликовал свое знаменитое «Руководство к познанию человеческого тела». Сын его А. П. Загорский, однокашник Н. И. Пирогова по Дерптскому университету, сменивший на кафедре Д. В. Велланского, развил бурную деятельность по преодолению натурфилософского направления в физиологии, которое насаждалось Велланским.

В 1802 году профессор кафедры физики Петербургской медико-хирургической академии, впоследствии академик Василий Владимирович Петров, открыл явление свечения, возникающего между угольными электродами, по которым про­ ходит электрический ток. Оно описано в 1803 году в «Известиях о гальванивольтовских опытах» и впоследствии несправедливо было названо вольтовой дугой. В. В. Петров был сторонник опытно-материалистической физики: «Гораздо надежнее, - писал он, - искать источник электрических явлений не в умствованиях, к которым доселе только прибегали почти все физики, но в непосредственных следствиях самих опытов». В 1826 году знаменитый естествоиспытатель и географ путешественник, исследователь производительных сил России академик К. М. Бэр открыл яйцо млекопитающих и публично демонстрировал его в 1828 году на съезде врачей и натуралистов в Берлине. Этим открытием Бэр создал новую науку - эмбриологию млекопитающих и человека. До Бэра такой науки не существовало. В этом его бессмертная заслуга в истории естествознания. Дальнейшие успехи прогрессивной материалистической медицины связаны со славными именами У. Е. Дядьковского - видного клинициста-теоретика, фармаколога, физика и химика, братьев Прохора и Архипа Чаруковских, поставивших задачей создание научных, естественно-исторических основ физиологии и медицины, хирурга В. А. Басова, впер вые осуществившего ряд классических работ по физиологии пищеварения, терапевта М. Я. Мудрова, физиолога А. М. Филомафитского и таких титанов науки из более младшего поколения, как Н. И. Пирогов и И. М. Сеченов. Мы не ошибемся, если скажем, что этими подлинно научными по содержанию и передовыми по идейной направленности трудами были проложены пути для развития тако го важного дела в лечении болезней, как переливание крови. Теперь уже умы врачей были свободны от примитивных идеалистических представлений о переливании крови.

Народившаяся новая наука звала их к опытному освоению этого 104 метода. Врачей уже не могло беспокоить, что с кровью могут быть переданы душевные свойства животных или то, как посмотрит на эту манипуляцию церковь.

Еще в 40-х годах прошлого века Медицинский совет в Петербурге, запрошенный официально профессором-хирургом И. В. Буяльским о позволительности переливания крови, ответил: «Такая операция у нас не запрещена и при всяком данном к тому случае может быть предпринята». Теоретически врачи понимали исключительную ценность этого метода. Некоторые из них уже в XIX веке предвосхитили целиком современный взгляд на переливание крови как на пластическую операцию в широком смысле этого слова, имевшую в виду восстановление утраченной ткани. Проще всего рассудил русский акушер Вольф, когда он в 1832 году перелил женщине, умиравшей от большой кровопотери, сотни две граммов крови. Казалось, что этим было положено начало хорошему делу, что перед методом переливания крови сразу должны были открыться двери клиник и больниц. Но этого не произошло. За период с 1820 по 1870 год в мировой литературе было опубликовано всего 75 случаев переливаний крови, в то время как теперь в одной московской больнице средней величины 75 переливаний производится в течение одного месяца.

75 переливаний крови на всем земном шаре за 50 лет и 75 переливаний в одной больнице в течение одного месяца! Контраст разительный! Не так легко прививался, очевидно, метод переливания крови в XIX веке - такие препятствия, как реакции от по реливания, образование кровяных свертков, которые в случае заноса в кровяное русло грозили вызвать смертельную закупорку крупного сосуда, не были устранены. Встречались и технические трудности: если переливание производилось особыми шприцами, это приводило к свертыванию крови в них. Переливание непосредственно из артерии донора в вену больного оказалось очень сложным, да и мало кто давал вскрывать себе артерию, чтобы перелить из нее стакан крови. Итак, очень много трудных вопросов возникло, как только врачи вплотную подошли к практическому осуществлении переливания крови. И поэтому пусть не вызывает удивления у читателя по­ ведение маститого русского хирурга 40-50-х годов XIX века профессора Ильи Васильевича Буяльского. Буяльский был, по отзывам его современников, блестящим хирургом. За свою жизнь он сделал 2 000 операций и считал переливание крови очень нужным для хирурга методом. Но сам он не. сделал ни одного переливания.