Клещевой тиф Как известно, помим о возвратного тифа, в Средней Азии и на Кавказе существует так называемый азиат ский, ил и клещевой, возвратный тиф. Он не­ сколько отличается по клиническому течению от вшивого возвратного тифа, хотя возбудители обеих болезней - спирохеты - под микроскопом неотличимы. Клещевой тиф - изнурительная болезнь. Протекает она с приступами высокой температуры, достигающей 40°. Вначале эти приступы очень часты, а потом становятся все реже и реже, но общее число приступов может доходить до 10-12. Болезнь длится до 2 месяцев. Она сопровождается осложнениями со стороны глаз, а иногда тяжелой желтухой. В противоположность вшивому возвратному тифу, который можно оборвать одним вливанием сальварсена, лечения клещевого тифа пока не найдено. Эта болезнь была открыта военными врачами в 1912 году среди казаков расквартированного в Ардебиле (Иран) русского отряда. Ее долго принимали за малярию, пока у больных в крови не нашли спирохеты.

В СССР новая болезнь была от крыта в 1922 году военным врачом В. Магницким, работавшим в то время в Бухаре. Но кто является переносчиком болезни, где хранители инфекции, каков механизм ее передачи, установлено не было. Эти вопросы сразу привлекли внимание Павловского. Почти 25 лет из года в год он неотступно посещал самые глухие кишлаки и горные аулы Средней Азии (а за последнее время и Ирана). Его видели всюду, где имелись очаги загадочной болезни. Павловский знал слишком хорошо, что такое «промежуточный хозяин».Надо было найти его при азиатском возвратном тифе. Но он установил еще один интересный факт. Некоторые болезни не распространяются по той двойной цепочке, какая имеет место при малярии или вшивом возвратном тифе (человек - комар - человек или: человек - вошь - человек). Бывает более сложная цепочка - иногда тройная и даже четверная. Существуют так называемые «хранители инфекции» в при­ родных условиях, среди диких зверей. В процессе борьбы за существование и маленький микроб подыскивает себе условия для вечного сохранения своего вида. В течение тысячелетий он приспосабливается к одному, иногда к нескольким живот ным. У них он размножается.

Естественно, что раскрытие и изучение очагов этих болезней в дикой природе - крайне важно для практической медицины. «Изучение специфических переносчиков имеет очень большое значение, потому что их наличием определяются крайние пределы географического распространения передаваемой ими болезни. О распространении переносчиков и передаваемых ими возбудителей необходимо судить по местам происхождения первичных случаев заболеваний, а не по точкам, где обнаружены больные, приходившие из других мест и заразившиеся где-то в другом месте» - в таких предельно точных выражениях определял Е. Н. Павловский значение созданной им новой теории природной очаговости болезней. Значение очагов болезни позволяет судить об опасностях, угрожающих человеку при освоении новых земель, дает воз можность обезвредить эти очаги.

Однако было бы заблуждением думать, что за лабораторным столом и микроскопом решаются все проблемы медицины. Народные массы встречаются с природой чаще многих ученых - в трудовой деятельности и созерцательном досуге. Изощренная наблюдательность и тончайшая память заменяют простым людям вооруженный лупой или микроскопом глаз. Многие открытия вышли из народа. Это общеизвестно. Справедливость требует отметить, что первые точные указания на распространение малярии комарами мы находим у одного племени африканских негров, на языке которых слово «мбу» означает одновременно и болотную лихорадку (малярию), и комара. Туземное население Узбекистана, Таджикистана и Ира на давно заметило, что заболевание азиатским возвратным тифом связано с укусом клещей-«гарибгез», «мяля» и «кене» (тюркское и фарсидское название клещей орнитодорусов). В «Письмах русского путешественника», датированных 1844 годом, автор их не без свойственного путешественникам преувеличения описывает даже виденное им «жало» у клещей и страшные последствия их укусов. «Миана замечательна, - пишет он, - своими белыми клопами, мягкими коврами, несносным зноем.