«В этом разрушительном действии хинина на паразита и сказывается специфичность этого средства при малярии - истинная специфичность действия на самую сущность болезни, на производящего ее паразита». Романовский первый поставил вопрос о «радикальном действии» химиопрепаратов на возбудителей или, как он выразился, «производителей» болезни. Таким образом, он был зачинателем идеи великой стерилизующей терапии. Если существует в природе хинин, - рассуждал вслед за Романовским Эрлих, - убивающий паразитов малярии и без­ вредный для организма человека, то должны быть и другие подобные вещества, которыми можно победить остальные болезни.

В конце XIX века химическая наука продолжала свое триумфальное шествие, начатое Ломоносовым и завершенное Зининым, Бутлеровым и Менделеевым. Журналы были переполнены новыми и интереснейшими сообщениями о завоевании химии. Однако с чего начать? Какое вещество из сотен уже полу­ченных химически может быть использовано для синтеза химиопрепарата? Еще в студенческие годы Эрлих повторил известный опыт киевского профессора Гейбеля, который доказал, что при отравлении свинцом этот металл неравномерно распределяется в организме: в одних органах свинец скапливается в заметных количествах, в трупе же его не удается обнаружить даже тончайшими реактивами. Значит, химические вещества обладают избирательным действием, решил Эрлих.

Однако Эрлих отказался от опытов со свинцом, ибо на глаз отравленные клетки ничем не отличались от здоровых. Он остановился на краске - метиленовой синьке, так как она прокрашивала малярийных паразитов. Эрлих решил, что она будет удобнее для наблюдения, и предложил лечить малярию метиленовой синькой. Это лечение дало кое-какие результаты. Эрлих был ободрен ими и стал расширять свои опыты. Он обнаружил особых паразитов - трипаносом, напоминающих узкий листок с хвостиком и вызывающих у лошадей появление кровавой мочи. Паразиты легко прививались белым мышам и вызывали у них смертельное заболевание. Эрлих засел в лаборатории и стал проверять краски на зараженных мышах. Это был, возможно, упрощенный способ, но таковы были первые шаги научной химиотерапии. Трудно сразу установить, какая краска имеет в условиях животного организма средство к паразиту и убивает его. От одной краски мыши синели, от другой - желтели, а хвостатые трипаносомы попрежнему плавали в кровяном русле мышей и убивали их. С красками ровно ничего не выходило. В естествознании «золотые крупинки истины» рождаются из «тысяч тонн переработанной руды». Надо только открыть какое-либо средство, а там химик расчленит его, добавит кислоту или щелочь, соединит с реактивами, определит атом ный вес, испытает на больных животных, а потом на людях... И тогда в таблице лечебных химиопрепаратов появляется новое спасительное средство. Трудно было пробиваться к рациональной химиотерапии. Надо было искать компас, который должен вывести на пра­ вильный путь. Надо было искать закономерности... И вот однажды, сидя в своем кабинете, Эрлих прочитал в свежем номере химического журнала о новом патентованном средстве. Оно называлось «атоксил», что означает нетоксичный. Начались испытания этого средства на мышах, зараженных трипаносомами. После сотен опытов можно было отметить, что атоксил действительно излечивает мышей. Но некоторые мыши все же погибали. Следовательно, не так уже атоксил безвреден. Эрлих решил сделать его безвредным. Это средство стоило того, чтобы над ним поработать. В состав атоксила входило то же бензольное кольцо, что и в некоторые краски.

Бензольное кольцо - это шесть атомов углерода, сцеплен ных в один круг. Но к нему была добавлена окись мышьяка. Это, очевидно, и сделало препарат целебным. Мышьяк - известный яд, но при соединении его с бензольным кольцом получилось химиотерапевтическое средство. Однако надо было больше «облагородить» этот яд, превратив его в еще более безопасное и в то же время сильно действующее на возбудителей болезни средство. И началась новая серия опытов. Авторы, предложившие атоксил, заявили, что изменить атоксил нельзя, он тут же распадется. Однако Эрлиху удалось видоизменить этот пре­ парат в сотни препаратов мышьяка, совершенно не нарушая комбинации бензола с мышьяком. Два года проработал он в своей лаборатории, пока не открыл такое средство, которое совершенно очищало кровь мышей от убивавших их свирепых трипаносом. При этом новое средство оказалось безвредным для мышей. Они хорошо пере­ носили его. «606» или сальварсан, - так был назван новый препарат, ибо он был 606-м вариантом атоксила. Этот препарат являлся продуктом тончайшего химического синтеза, и его приготовление было сопряжено с опасностью взрыва и пожара ввиду большого количества участвующих в реакции соединения эфирных паров. А самое главное - удалось установить, что препарат надо сохранять в безвоздушной ампуле - примесь воздуха делает его ядовитым. Таков был препарат, носивший химическое название: диокси-диамино-арсенобензол-дигидро-хлорид.