Не было больше оснований сомневаться в полезности, даже абсолютной необходимости скорейшего внедрения в самую широкую медицинскую практику метода переливания крови. Но как это сделать, если ко всякому широко приме няемому методу должно быть предъявлено одно и справедливое требование: почти абсолютная его безопасность! Вот этого нельзя было сказать про метод переливания крови ни в конце XIX, ни даже в начале XX века. Ученые пытались найти разрешение вопроса в технической части проблемы, принялись изобретать аппараты и инструменты. Сколько всяких остроумных шприцев и насосов было выдумано за это время! Но опасность переливаний не уменьшилась ни на йоту... Большое заблуждение проводить аналогию между медициной и техникой. Большое заблуждение думать, что техника может сама по себе разрешить какую-либо медицинскую проблему. Техника в наше время открыла большие возможности. Дайте идею, принцип, и рядом расчетов инженер превратит эту идею в остроумный аппарат. Но если технике мешают неожиданные препятствия - свертывание крови, закупоривающей шприц, или ужасающая реакция после переливания, то надо сначала устранить эти препятствия, которыми управ ляют скрытые законы физиологии и патологии, и лишь тогда обратиться к технике. Тогда инженеры сконструируют самый сложный аппарат и, если нужно, усовершенствуют его до изумительной точности. С начала XX века ученые, занимавшиеся переливанием крови, пришли к выводу, что для того, чтобы внедрить в практику этот метод, надо разрешить два главных вопроса.

Первый и самый главный - это установить причину смертельных реакций, наступающих в результате переливания. Ученые стали на правильный путь... Никогда нельзя за бывать, что задача научного исследования лежит в объяснении фактов. Когда мы изучаем предмет, мы должны по­ знать его сущность. И в торой вопрос - устранить свертывание крови та ким химическим реактивом, который был бы безопасен для больного и для самой крови, не изменяя ее в течение долгого времени. Забегая вперед, мы должны сказать, что, когда эти во просы были разрешены, не понадобилась и помощь инженеров. Но об этом потом.

Как мы видели выше, ряд исследователей, начиная с XVII века, был близок к истине в деле объяснения реакций от переливания. Недаром они отказались от переливания крови животных.

Почему же при переливании крови от человека человеку наступает реакция? В чем тут дело? Еще в конце XIX века этим вопросом занялся Эрлих. В своей небольшой лаборатории он уделял внимание не только изобретению сальварсана. Изучая проблемы крови и иммунитета, он заинтересовал ся данными о склеивании кровяных телец одних животных сывороткой других. Он тут же приступил к делу, используя сотни кроликов, свинок и собак. Такой хаос был у него на стеклышках и пробирках, что любой профессор растерялся бы, но Эрлих любил этот хаос. Это была поистине его стихия. Проходил нужный срок, и после тщательного продумы вания он расстанавливал факты по надлежащим местам. Эрлих обнаружил впервые в сыворотках некоторых живот ных вещества (агглютинины), склеивающие и растворяющие кровяные тельца других животных, и дал им научные обозначения: изоагглютинины, изолизины, гетероагглютинины, гетеролизины. Он нашел в эритроцитах те элементы, которые вступают в соединение с агглютининами. Этим он положил начало учению о группах крови.